Финансы и кредит

Главная
Личные финансы
Ипотечный брокер
Кредитный брокер
Квартира в кредит
Кредит наличными

Финансы и кредит

Главная
Личные финансы
Кредитный брокер
Кредит наличными
Автокредитование
Кредитные карты
Получить кредит
Помощь в получении кредита
Кредиты малому бизнесу
Кредиты онлайн
Автокредитование
Кредитные карты
Получить кредит
Кредиты онлайн
Банковский Форекс. На рынке – с 1996 года. До 2016 года обслуживание всех клиентов осуществлялось от лица банка с лицензией Банка России (АО «Нефтепромбанк»). В начале 2016 года был проведен ребрендинг и перевод обслуживания частных клиентов в международную компанию NPBFX Limited с лицензией IFSC. В банке продолжается обслуживание корпоративных клиентов.
Вы находитесь на страницах книги Аммосова Ю.П. «Венчурный капитализм: от истоков до современности». Здесь рассматривается история возникновения и развития венчурного капитализма в США и далее во всем мире с 1929 года по 2004 год, его роль в развитии высоких технологий и создании новых быстрорастущих технологических компаний. Особо анализируется венчурная ситуация в России.

a) Падение качества отбора и управления инвестиционными проектами

Когда в 1970-е гг. венчурного капитала было мало, у венчурных капиталистов не было возможности финансировать все компании, которые были способны воспользоваться этим с умом. С другой стороны, в венчурный бизнес шли почти исключительно те предприниматели, которых привлекала возможность продолжать заниматься любимым делом, часто с перспективой мизерных доходов. Таковы были, например, Джобс и Возняк, таковы были создатели Sun, таков был профессор Бойер. В результате венчурным капиталистам доставались идеальные предприниматели – не расслаблявшиеся при удачах и не падавшие духом при неудачах (в сущности, это было практическое торжество одного из принципов Паркинсона, сформулированного еще в конце 1950-х гг., по которому требования к кандидату должны быть составлены так, чтобы отпугнуть их всех, кроме одного, который и является идеальным кандида-том). Неудивительно, что успех к молодым компаниям приходил так стремительно и так мощно: при полной самоотдаче людей, чьи идеи двигали их вперед, можно было ожидать, что результаты будут выше среднего.

С началом роста венчурного капитала ситуация изменилась. Предложение капитала увеличилось, а с ним стало увеличиваться и количество потенциальных предпринимателей, стремившихся получить финансирование у венчурных капиталистов. Популярность и паблисити, которым пользовался венчурный капитализм, этому только способствовали. Но, что было еще более существенным, мотивация предпринимателей и в еще большей мере самих венчурных капиталистов тоже изменилась. Как и в ситуации со SBIC, большие и вроде бы легкие деньги захватили всеобщее внимание. В результате в индустрию приходило все большее количество новичков – некоторые из них имели опыт работы венчурными капиталистами в качестве младших партнеров или ведущих сотрудников венчурных фирм, но были и такие, кто не имел никакой связи с венчурным сообществом. За несколько лет количество профессионалов в индустрии выросло, в то время как самого профессионализма становилось все меньше и меньше. С 1978 г. количество банкиров, желавших принять участие в венчурном процессе, стабильно росло. Если в 1977 г. в США, насчитывалось 597 профессиональных венчурных капиталистов, то в 1983 г. их было уже 1494 – в полтора раза больше. Однако средний стаж этих партнеров в венчурном бизнесе снизился до 5.2 лет, в то время как стандартом до 1977 г. считалось 10 и более лет ученичества. Были и худшие ситуации – по сообщению Байгрейва и Тиммонса, к концу 1983 г. стаж половины венчурных капиталистов не превышал трех лет. «На закрытии одного из фондов в горячке лета 1983 г. один новичок со стажем едва ли в полтора года, – рассказывают Байгрейв и Тиммонс, – подошел к нам и начал между прочим хвастаться, что его фонд уже заработал на бумаге 1000% прибыли. Мы вежливо попросили его вернуться в 1993 г. и сообщить об окончательных реализованных результатах».


Знаете ли Вы, что: Форекс-брокеры Альпари и NPBFX присутствуют на рынке еще с конца 1990-х гг. В то же время, они предлагают одни из лучших торговых условий и могут похвастаться весьма высоким процентом клиентов, торгующих «в плюс», то есть стабильно получающих прибыль от валютного трейдинга.


Описанная выше нехватка проектов усилила конкуренцию среди венчурных капиталистов. Принесенный новичками из мира больших финансов принцип «кто смел, тот и съел» также был новинкой в ранее тесном и дружественном мире венчурных капиталистов. Все 1980-е гг. в венчурном сообществе шла негромкая, но упорная борьба между теми, кто защищал старые собственные принципы сотрудничества и обмена информацией, и теми, кто придерживался точки зрения, что победитель забирает все. Отчасти это было связано с тем, что классическому венчурному капитализму, как мы уже показали, было свойственно всеобщее взаимовыгодное сотрудничество, которое беспринципная конкуренция инвесторов разрушала, отчасти с тем, что гонка за проектами резко ухудшала тщательность их отбора – инвесторы хватали первое, что подворачивалось под руку, лишь бы на бизнес-плане был заветный ярлычок «хай-тек».

Трудно сказать, на чьей стороне было преимущество. Показателен такой случай, также описанный у Байгрэйва и Тим-монса. По их сообщению, их знакомый венчурный капиталист в середине 1983 г. в течение нескольких месяцев анализировал проект и наконец предложил предпринимателям условия, на которых он согласен инвестировать. Через несколько дней предприниматели, которые планировали за это время переговорить еще с другими венчурными фирмами, сообщили ему, что их инвестором будет его конкурент. Проанализировать проект так же тщательно за неделю было просто невозможно. Однако когда капиталист созвонился с конкурентом, тот объяснил, что вообще не рассматривал документацию подробно, а рассудил проще – раз его конкурент изучил проект и предложил за него деньги, значит, этот проект сойдет и для него. Эта история вполне естественна для 1980-х гг., но еще в середине 1970-х гг. была бы просто немыслима.

Далеко не все новички 1980-х гг. были носителями новых ценностей. Например, упомянутый выше защитник традиционного подхода Бен Розен, основавший Lotus Development и Silicon Graphics, был по всем признакам новичком. С другой стороны, горячка «ревущих восьмидесятых» затянула и многих опытных ветеранов – такие отзывы, например, бытовали о Билле Хамбрехте, работавшем в индустрии только в качестве генерального партнера с 1968 г. Однако в целом раскол происходил именно по критерию стажа в венчурном бизнесе. Новое поколение венчурных капиталистов было по аналогии с «venture capitalist» стереотипизировано под именем «vulture capitalist» – буквально, «капиталист-стервятник» (ранее этот термин обозначал инвестора, специализирующегося по вложениям в ненадежные активы, например, компании-банкроты). Предприниматели перестали относиться к венчурным капиталистам как к советникам и компаньонам. «Стервятники» в лучшем случае просто не мешали, в худшем – приносили вред. Переизбыток денег, рост нагрузки на венчурного капиталиста и стремление не вкладываться надолго привели к отказу от инвестиций на ранней фазе – с одной стороны, и к ухудшению работы венчурных капиталистов со своими портфельными компаниями – с другой стороны. «Стервятник», сориентированный на быстрые прибыли и не понимавший ни венчурной специфики, ни производства, ни рынка, мог приносить вред подопечным проектам несколькими способами.

Во-первых, «стервятник» следовал убеждению, что структура финансирования и денежные потоки – все, а производство и рынок вторичны и, в общем, берутся сами собой. Ценность команды менеджеров, и, в особенности, приглашенного президента, специалиста по маркетингу и управлению ростом, в глазах «стервятника» стремилась к нулю. В венчурном капитализме существовала устоявшаяся практика приглашать при вступлении компании в фазу разработки продукта в помощь инженерам-основателям профессионального менеджера, иногда до этого возглавлявшего другие венчурные компании. Однако, не видя немедленного успеха проекта (или даже видя успех меньше ожиданий), «стервятник» часто начинал паниковать и кидался к президенту компании с требованием обеспечить ему положительный баланс прихода-расхода средств (т.н. денежный поток) за год или даже шесть месяцев. Разумеется, эта задача была часто невыполнима, особенно учитывая то, что на рынке в каждом секторе индустрии работало вшестеро-вдесятеро больше компаний, чем раньше. Однако «стервятник» рассуждал иначе: если работа не сделана, значит, президент «не тянет», а раз так – надо гнать, незаменимых у нас нет. Президента заменяли на нового, и процесс повторялся. Причем так поступали не только с приглашенными профессиональными президентами, но и с основателями компаний, которые продавали «стервятникам» свои контрольные пакеты. В середине 1980-х гг. один венчурный капиталист из Бостона заменил так в первый год работы в принадлежавшей ему 21 компании 19 президентов, другой венчурный капиталист, из Калифорнии, выгнал 9 из 10 президентов. Для венчурного сообщества, где людей ранее отбирали поштучно, это было потрясением всех основ. Добровольный уход основателя, чаще всего с целью создания новой компании попрогрессивнее и поменьше, был не редкостью (можно вспомнить хотя бы «восьмерку Шокли»), но насильственное изгание основателя было даже не ЧП, а исключительным событием. «Стервятники» же превратили это в норму деятельности. Жертвами конфликтов со «стервятниками» пали даже такие корифеи венчурного мира, как Джобс и Возняк.

Во-вторых, сами «стервятники», будучи асами в финансах, но мало что понимая в производстве и маркетинге, не могли правильно оценить ситуацию в подопечных компаниях. Более того, так как ведущий инвестор был слишком поглощен обеспечением быстрого оборота средств и поиском новых инвестиций, ему было и недосуг вникать в повседневную рутину жизни компаний. Должности членов совета директоров в компаниях часто доставались свежеиспеченным выпускникам бизнес-школ, которых отправляли туда, как на практику – набираться опыта. Молодым компаниям еще везло, если новый директор был знаком с индустрией, в которую приходил. Опыт же руководства малыми компаниями с их специфическими проблемами у них, как правило, отсутствовал. По оценкам предпринимателей (возможно, что завышенным), 60–70% всех директоров были непрофессионалами. Непрофессионализм доходил порой до того, что предпринимателям приходилось тратить время и силы, вводя директора в курс дела, иногда превращая заседания совета директоров в лекции. Как сообщали Байгрейв и Тиммонс, один из их респондентов, сам член совета директоров венчурной компании, сказал о коллеге-новичке: «Он учился быть директором. За обучение платили мы».

В-третьих, фонды часто уклонялись от того, чтобы быть ведущими инвесторами. Вместо этого, они инвестировали в проект в качестве со-инвесторов с другими такими же фондами, сокращая таким образом портфельные риски. Это был большой шаг в сторону от прежнего сотрудничества венчурных капиталистов – такие со-инвестиции были всего лишь временными альянсами. Предприниматели же оставались наедине со своими проблемами, не имея одного ответственного ведущего инвестора, к которому можно было бы обратиться за поддержкой.

И, наконец, в-четвертых, предприниматели тоже были далеко не так эффективны, как раньше, отчасти потому что выигрывали. Изобилие денег, которое подчас требовало производить вместо качественных продуктов радужные планы, сказалось и на их собственном отношении к делу. Это, возможно, был самый разрушительный эффект нашествия «стервятников» – размывание самой идеи предпринимательства, в основе которой лежало стремление сделать лучше, создать новые ценности, а не впечатление о них. Порой «стервятники» разрывали растущие компании, создавая из наиболее перспективных отделов новые компании. Хотя размножение компаний «почкованием» и было повседневным событием в Силиконовой Долине и других венчурных центрах, ранее в его основе лежала внутренняя логика самого развития бизнеса – отделение происходило тогда, когда это было уместно; «стервятник» же ориентировался на то, что за несколько компаний могут заплатить больше. Ущерб, который причинялся этим венчурному делу и самим компаниям, очевиден.

Яндекс.Метрика

Содержание Далее
Рейтинг ПАММ-счетов от лучшего Форекс-брокера – компании «Альпари». Более 2 млн. клиентов из 150 стран. На рынке – с 1998 года. Выгодные торговые условия, ECN-счета с доступом к межбанковской ликвидности и моментальным исполнением, спреды – от 0 пунктов, кредитное плечо – до 1:1000, положительные отзывы реальных трейдеров. Финансы и кредит Один из наиболее надежных Форекс-брокеров – компания «NPBFX» (Форекс от Нефтепромбанка). Низкие спреды, кэшбек – до 60%, качественная аналитика, бесплатные торговые стратегии и обучающие материалы. Разрешен скальпинг и высокочастотная торговля, любые торговые советники и стратегии. Минимальный депозит – от $10.