Финансы и кредит

Главная
Личные финансы
Ипотечный брокер
Кредитный брокер
Квартира в кредит
Кредит наличными
Автокредитование
Кредитные карты
Получить кредит
Помощь в получении кредита
Кредиты малому бизнесу
Кредиты онлайн

Вы находитесь на страницах книги Аммосова Ю.П. «Венчурный капитализм: от истоков до современности». Здесь рассматривается история возникновения и развития венчурного капитализма в США и далее во всем мире с 1929 года по 2004 год, его роль в развитии высоких технологий и создании новых быстрорастущих технологических компаний. Особо анализируется венчурная ситуация в России. Alpari

f) Преследования лидеров – неизбежный финал финансового цикла?

Практически любые разговоры про Куаттроне сейчас не обходятся без упоминания другого легендарного персонажа финансового рынка, Майкла Милкена, о котором мы уже говорили. Истории Милкена и Куаттроне и впрямь обнаруживают очень много сходства. И тот, и другой – выходцы из небогатых семей и пробились в жизни сами. Даже колледж у них был один и тот же (Милкен и Куаттроне учились в бизнес-школе Вартон, причем с разрывом всего в несколько лет). И тот, и другой были со странностями, но не воображали о себе, а вкалывали как проклятые. И тот, и другой плыли против течения. И тот, и другой руководили фирмой внутри фирмы. И тот, и другой собрали вокруг себя множество лояльных клиентов и партнеров, веривших им как себе. И тот, и другой в годы, непосредственно предшествовавшие краху, зарабатывали миллиарды для организации, сотни миллионов для себя, и были главными источниками прибыли своих инвестиционных банков. И тот, и другой были на переднем крае революции в бизнесе.

Но главное, что роднит Милкена и Куаттроне (и что так пока и не было подмечено) – страсть к тотальному контролю. Стиль Милкена авторы, писавшие о нем в конце 1980-х гг., описывали точно так же, как десятилетие спустя описывали стиль Куаттроне. Оба босса не упускали из виду ни одной мелочи, следили за всем сразу, и терпеть не могли, если что-то в цепочке транзакций находилось вне их контроля. Оба были, по сути, воплощениями самого рынка, держа в руках и спрос, и предложение. Милкен контролировал в своем банке все, касавшееся мусорных облигаций: выпуск, размещение, вторичный рынок. Куаттроне переходил из банка в банк, с каждым шагом собирая все большие полномочия по той же цепочке – выпуск, размещение, вторичный рынок. Они были королями рынков не только по размаху результатов своей деятельности, но, прежде всего, по размаху своих полномочий – без которых они и не стали бы королями.

В общем, перефразируя известную фразу, Куаттроне – это Милкен наших дней. Впечатление, что десятилетие спустя история взлета и падения гения-финансиста повторилась заново, отогнать очень сложно. И это заставляет задуматься, не стоит ли за этим повторением некий закономерный процесс.

Действительно, считать дело против Куаттроне торжеством правосудия можно было примерно в той же степени, в какой Аль Капоне был повинен в неуплате налогов. Инкриминируемый Куаттроне е-мейл может быть признан актом обструкции расследования только при очень творческой интерпретации, которая вряд ли устроит суд. Всем ясно, что подлинная вина Ку-аттроне, если он в чем-то виновен – в обмане и манипуляции ценами, благодаря которой крупные инвестора обогащались за счет мелких, а компании лишались необходимого капитала. Если его удастся уличить хотя бы в том, что он обладал правами распоряжаться счетами «Друзей Фрэнка» для использования их в размещаемых им же IPO (достаточно одного факта нарушения), суд применит правило 10-b5, по которому такие IPO будут признаны «недобросовестными» – и этого уже хватит для приговора. Но для этого суду понадобится иметь неопровержимые доказательства, что Куаттроне имел такую власть и полномочия от CSFB. А таких фактов у следствия пока нет – не случайно первоначальное расследование, которое искало как раз свидетельства нарушений законов о ценных бумагах, уже закрыто. Формально все подразделения CSFB были независимы, и к тому же завышенные комиссионные, лэддеринг, спиннинг и искаженная аналитика по закону, как ни удивительно, напрямую не наказуемы. Значит, следствию понадобится предоставить свидетельские показания, доказывающие умысел и сговор участников, и связь их действий друг с другом.

Теоретически преследовать Куаттроне за нарушения законов о ценных бумагах вроде бы также уже было нельзя. В 2000-2001 гг. Куаттроне уже был под регуляторским расследованием, которое оправдало его. Поэтому Спитцер отправил в суд только обвинение в преступном уничтожении улик. Первое слушание завершилось «вничью» – присяжные безнадежно запутались в деле и, не в силах определиться, виновен ли Куаттроне или нет, выбросили белый флаг отказавшись от вынесения вердикта. После этого судья объявил «мистрайал» – повторное слушание дела с новым составом жюри. Слушания высветили как проблемы с защитой Куаттроне (которому очень сложно отрицать, что он никак не влиял на процесс раздачи акций в IPO), так и прокурорам, которые так и не смогли доказать, что Куаттроне намеренно препятствовал правосудию. Из-за этого никто из держателей злополучных счетов сейчас не может считать себя в безопасности. Прокурор Спитцер уже предупредил, что установленная связь между счетом в CFSB и передачей IPO группе Куаттроне будет рассматриваться как взятка. Практически любой «Друг Фрэнка» может тоже ожидать повестки в суд – и, возможно, приглашения свидетельствовать против Куаттроне в обмен на прокурорскую индульгенцию для собственных грехов. Не всякая дружба вынесет такое испытание.

Считать прокуроров Спитцера и Коми бескорыстными защитниками справедливости также нельзя. Прокурор в США – политическое назначение, и всякий прокурор носит в своем кейсе жезл федерального политика. Публично засудить богатого, знаменитого и сильного противника – лучший способ сделать следующий шаг в политической карьере. «Ревущие восьмидесятые» могут послужить уроком и здесь: прокурора, обвинявшего Милкена, звали Рудольф Джулиани. Будущий многолетний мэр Нью-Йорка сделал себе имя именно на славе Милкена.

Общественное мнение, обличавшее Куаттроне, также немного стоило. Когда рынок был в зените, обличители молчали – и не в последнюю очередь потому, что имели свою долю в буме: в виде личных инвестиций, завышенных зарплат, ожиданий ухода на отдых через два-три года мультимиллионерами. Подчас критики Куаттроне и сами в конце 1990-х внесли свой лепет в легенды о «электронном миллениуме», «ошибке 2000 года», «конце экономического цикла» и прочих уже принадлежащих истории благоглупостях. Видно, подлинная вина Ку-аттроне в глазах общественности была не в том, что он манипулировал рынком, а в том, что эти манипуляции не принесли состояния лично обличителям. Горькое разочарование относительно своего персонального будущего, которое выливается в разговорах о Куаттроне, понятно, но спрашивать за обиду и за утрату бумажного богатства следовало б не с Куаттроне, а с себя. Исключений из этого перечня ничтожно мало.

После кризисов всегда велик соблазн думать, что теперь-то все будут жить по-новому, правила изменят, злоупотребления запретят, произойдет самоочищение, и подобного не случится больше никогда. Точно так же, как мы показали в предыдущей главе, думали и в 1980-е гг. Дело Куаттроне показывает, что это было ошибкой, и вот почему. У финансового рынка короткая память. Для ценных бумаг 30 лет математически эквивалентны вечности, но на практике горизонт подавляющей части инвесторов ограничивается отчетным периодом или, в лучшем случае, сроком жизни их фонда, а у трейдеров он и того меньше. События прошлого года в памяти держат разве что аналитики, а за пять лет забывается все. В 1998 г. казалось, что кризис российских гособлигаций останется в памяти навеки, и России больше в долг не дадут ни цента, но в 2002–2003 гг. рынок внутренних займов и евробондов уже снова кипел. Кризис был если не прощен, то накрепко забыт. Рынок IPO повел себя так же, как и рынок долговых инструментов. Пока пресса обсуждала дело Куаттроне, 12 июня 2003 г. прошли первые за несколько лет IPO технологических компаний. Акции изготовителя тест-комплектов для чипов FormFactor выросли в течение первого дня более чем на 30%. Здесь также можно было заподозрить влияние андеррайтера, Morgan Stanley. IPO другой компании, iPayment, прошедшее за месяц до этого, также было выпущено на 40% ниже текущей рыночной цены.

Фрэнк Куаттроне, судя по всему, принадлежит уже не бизнесу, а истории, и завоевал свое место в истории финансовых рынков рядом с Майклом Милкеном. Место, определенное для финансовых гениев и злодеев в одном лице. Поиски козла отпущения из крупнейших финансовых лидеров, как представляется нам, являются почти неизбежным финалом венчурного цикла.


Предлагаем Вам:

Автокредит
Микрокредит
Кредитную карту
Потреб. кредит

Яндекс.Метрика
Содержание Далее
Альпари Финансы и кредит Дилинговый центр FX Start