Финансы и кредит

Главная
Личные финансы
Ипотечный брокер
Кредитный брокер
Квартира в кредит
Кредит наличными
Автокредитование
Кредитные карты
Получить кредит
Помощь в получении кредита
Кредиты малому бизнесу
Кредиты онлайн

Вы находитесь на страницах книги Аммосова Ю.П. «Венчурный капитализм: от истоков до современности». Здесь рассматривается история возникновения и развития венчурного капитализма в США и далее во всем мире с 1929 года по 2004 год, его роль в развитии высоких технологий и создании новых быстрорастущих технологических компаний. Особо анализируется венчурная ситуация в России. Alpari

b) Кризис и скандалы

По мере падения рынка венчурные капиталисты резко сократили объем новых инвестиций. Дольше всего сопротивлялся рынок оптоэлектроники, где бум венчурных инвестиций не прекращался до октября 2000 г., но, в конце концов, иссяк и он. Удар по всей системе венчурного цикла был так силен, что банкротства затронули даже такие инфраструктурные компании, которые чисто теоретически должны бы были зарабатывать при любой погоде. Cooley Goodward, в прошлом ведущая юридическая фирма Силиконовой долины, оказалась на грани банкротства. В 1999–2000 гг. фирма стала брать гонорары акциями стартапов – не от чванства, а чтобы остановить массовые переходы своих сотрудников в эти стартапы. Любая компания, воз¬никавшая в те дни, нуждалась не столько в инженерах, сколько в юристе, чтобы десятками писать инвестиционные, лицензионные и партнерские соглашения. Попытка остановить исход сработала, но через год полученные вместо гонораров акции превратились почти что в резаную бумагу, а сохраненных с трудом адвокатов пришлось сокращать. Хуже всего, что из-за потопа заказов фирма сама отказалась от старых проверенных клиентов, включая компании из числа Fortune 500 и крупнейшие банки Уолл-Стрита, а когда кризис стал разгораться, клиенты, обиженные тем, кому их предпочли, возвращаться назад, естественно, не пожелали. Cooley Goodward осталась на плаву; другим повезло меньше. Еще одна влиятельная фирма, Venture Law, была вынуждена слиться с крупной юридической фирмой из Сан-Франциско. Подобные истории происходили не только с юристами. Вся инфраструктура венчурного капитализма терпела чудовищные перегрузки от резкого сужения спроса на нее.

Это повлекло за собой изменение отношений в некогда мир¬ном венчурном сообществе. Вот один из ярчайших примеров: самые крупные венчурные фонды, размером под миллиард долларов, появились во второй половине 2000 г., когда дот-ком кризис был уже в разгаре. Казалось бы, люди, живущие на самом рискованном краю рынка, и видящие процесс изнутри, должны понимать лучше. Оказалось – нет. Уже в середине 2002 г. венчурные капиталисты стали возвращать инвесторам излиш-ние деньги, как стремясь сохранить приемлемую общую доходность фондов, так и опасаясь судебных исков от партнеров. Из-за резкого падения капитализации рынка венчурные фонды стало просто некуда инвестировать. Это ударяло, прежде всего, по самим венчурным капиталистам, которые часто были связаны оговорками о минимальном гарантированном доходе для инвесторов. Венчурные капиталисты, подняв в 1999–2001 гг. рекордные фонды, уже в 2002 г. постоянно сокращали их размеры, возвращая партнерам неинвестированные средства. Но часто инвесторы опережали управляющих, требуя вернуть их деньги – и очень часто сразу через суд.

Иски инвесторов простирались не только на деньги, которые еще находятся в фонде, но часто и на средства, уже потерянные на падении рынков. Казалось бы, требовать сатисфакции за заведомо рискованные вложения, особенно когда это было черным по белому прописано в проспектах партнерств, смехотворно, однако редкий венчурный фонд сейчас не ожидает или не сражается с подобными исками. Судебная перспектива таких дел туманна. Подобные иски в США почти никогда не получают удовлетворения, хотя возникают с завидной регулярностью в любое время и не только в технологических, но и в традиционных секторах. Летом 2003 года судья Милтон Поллак отклонил прецедентный иск двух инвесторов, потребовавших огромной компенсации от инвестиционного банка Merrill Lynch за положительную рекомендацию на акции Интернет-компании 24/7 Media, отметив, что суд не является гарантом для спекулянтов от их потерь на заведомо высокорискованных акциях (и он же ранее оправдал аналитика Мэри Микер). Однако нервозность и напряжение, которые создаются попытками инвесторов засудить управляющих, не приближают, а отдаляют нормализацию дел в отрасли.

Венчурные капиталисты пытались переложить бремя гарантий сохранности инвестированных денег на предпринимателей. Инвестиционные соглашения из числа тех немногих, что обсуждаются между предпринимателями и венчурными капиталистами, обременялись разного рода клаузулами, призванными защитить инвесторов от всех мыслимых и немыслимых осложнений. Наиболее распространенной была оговорка, по которой в случае, если в будущем компания привлечет финансирование под капитализацию ниже той, которая была зафиксирована текущим раундом, инвестор получает дополнительные акции в количестве, которое покроет разницу – таким образом, что доля инвестора будет стоить одну и ту же фиксированную сумму. Простая арифметика: если инвестор получает, например, 33%, то трехкратное падение капитализации приведет к концентрации у инвестора 100% компании. В 2000–2001 гг., когда на подобных условиях часто предоставлялись деньги в аварийных ситуациях, это приводило к тому, что компании за бесценок переходили в руки последнего инвестора, а прежние инвесторы и предприниматели-основатели оставались ни с чем. Когда такие оговорки подвязывались не только к down rounds, но и, к примеру, к темпам роста (причем часто с запредельными минимальными требованиями), переговоры обычно заходили в тупик. Успешные переговоры, в свою очередь, требовали куда более интенсивной юридической работы, чем раньше: по оценкам, затраты на юристов за 2000–2000 гг. возросли вдвое.

Разумеется, сливки венчурного бизнеса страдали от инвестиционного кризиса меньше предпринимателей без имени. Стив Возняк, один из двух отцов Apple Computers, «поднял» для своего нового стартапа 6 миллионов за один завтрак – но это был Стив Возняк, Великий Человек. Между тем, следование за Великими Людьми далеко не всегда равнозначно следованию за Великими Деньгами, как это стало ясно из инвестиционной одиссеи Vulcan Ventures, личного инвестиционного фонда Пола Аллена, партнера Билла Гейтса по Microsoft. Инвестиционный портфель Vulcan в 2003 году, по отзывам комментаторов, больше напоминал кладбище. При этом на кладбище не одни доткомы: среди несостоявшихся компаний в портфеле значатся и волоконно-оптическая сеть, и интерактивные развлечения, и ТВ, и еще много подобных этому бизнесов, которые объединяет только одно: попытка сделать либо нечто принципиально новое, либо супермасштабное. Сам Пол Аллен, с его слов, всегда считал свои технологические инвестиции не столько прибыльными, сколько концептуальными – человек, который в 2000 г. имел четвертое по величине состояние в мире, может позволить себе потратить часть состояния на финансирование способов изменить этот мир. В прошедшие годы многие, впрочем, уверовали в то, что если Пол Аллен инвестирует в какую-то идею, значит, это дело несомненно прибыльное. Как оказалось, с точки зрения прибыльности Аллен был не мудрее любого другого инвестора. Царя Мидаса из него не получилось.

А вот рядовые предприниматели испытали на себе стремление венчурных капиталистов купить «на грош пятаков» в полной мере. То, что многие достойные компании в результате остались без денег, зло почти неизбежное. Чего, по мнению всех наблюдателей, можно и следовало избежать, так это кризиса доверия между предпринимательским сообществом и венчурными капиталистами. Венчурные капиталисты никогда не отличались щедростью, но происходящее в первые годы после кризиса перешло все границы. Предприниматели теряли уверенность в полезности венчурных денег. Еще более опасно, что предприниматели теряли веру в готовность венчурных капиталистов с уважением относиться к интересам предпринимателей и менеджеров, которые и являются основными факторами успеха или неудачи компаний. Поведение венчурных капиталистов, стремящихся возложить все инвестиционные риски на людей, создающих компании, а себе оставить доход от компаний, противоречило традиционной вере технологической индустрии в предпринимательство как главный источник своего развития, и в готовность инвесторов обменивать высокие риски на высокие доходы.

Самые большие скандалы разыгрались уже за пределами «новой экономики», что является еще одним доказательством того, что корни кризиса надо искать не в особенностях венчурного цикла, а в человеческих пороках, и, прежде всего, жадности. В США поиски козлов отпущения тянутся с 2001 г. и, вероятно, еще продолжатся. Обвинения были предъявлены таким былым героям 1990-х, как Кеннет Лэй (Enron), Берни Эбберс и Эндрю Фастоу (Worldcom) – за приписки; Джон Ригас (Adelphi) и Денис Козловски (Tyco) – за растрату, Филипп Аншутц и Джон Наччио (Qwest) и телезвезда Марта Стюарт (Martha Stewart Living Omnimedia) – за инсайдерскую торговлю.

Enron, бывшая газораспределительная компания, в 1990-е гг. переориентировалась на трейдинг и, в частности, считалась, одним из образцовых примеров «новой экономики» и «электронной коммерции», после того как в 1998 г. создала у себя систему электронных торгов. В 2000 г. Enron через свои Интернет-системы торговал всем, чем возможно, включая комплексные деривативы на вообще, казалось бы, неторгуемые активы, а его оборот составил 101 млрд. долл., что сделало Enron седьмой по величине компанией в США. Как выяснилось в 2001 г., сумма продаж была образована благодаря весьма креативному бухучету – настолько креативному, что снижение активности на рынке и пристальное внимание к делам Enron вогнало компанию в стремительный штопор. В настоящее время (2004 год) один руководитель Enron покончил самоубийством, еще несколько ожидают суда за разнообразные махинации, а само имя компании стала синонимом «мошенничества» и «приписок».

Трагичнее всего была судьба аудитора Enron, крупнейшей консалтинговой фирмы Arthur Andersen. Один из сотрудников отделения фирмы, обслуживавшего Enron, был пойман с поличным за уничтожением документов, касавшихся сомнительных операций Enron. Кризис доверия к Arthur Andersen был таким стремительным и глубоким, что уже через полтора месяца фирма закрылась навсегда. Ее зарубежные отделения были куплены конкурентами, а большая часть американских сотрудников просто лишилась работы, притом с «волчьим билетом»: бывших сотрудников Arthur Andersen не хотел нанимать никто, работодатели шарахались от них как от зачумленных.

Решениями Федеральной комиссии по ценным бумагам и Национальной ассоциации фондовых дилеров (NASD) были оштрафованы на миллионные суммы и с позором изгнаны с Уолл-Стрита бывшие аналитики-суперзвезды Генри Блоджет (Merrill Lynch) и Джек Грубман (Salomon Smith Barney). Генри Блоджет был наказан профессиональной организацией фондовых брокеров NASD (оператор биржи NASDAQ) за то, что в частном письме руководству высказался примерно так: «я дам этой компании отличную рекомендацию, но, откровенно говоря, ее бизнес полная ерунда». Он отделался штрафом в 2 млн. долл. и пожизненным запретом на профессию. Джек Грубман рекомендовал покупать компании, в которых его банк был финансово заинтересован, и пострадал серьезнее, попав под суд; ему в вину ставили положительные рекомендации компании WorldCom буквально накануне банкротства и конфликт интересов по компании ATT. Еще серьезнее пострадал главный организатор Internet-IPO Фрэнк Куаттроне.


Предлагаем Вам:

Автокредит
Микрокредит
Кредитную карту
Потреб. кредит

Яндекс.Метрика
Содержание Далее
Альпари Финансы и кредит Дилинговый центр RBC Forex