Финансы и кредит

Главная
Личные финансы
Ипотечный брокер
Кредитный брокер
Квартира в кредит
Кредит наличными
Автокредитование
Кредитные карты
Получить кредит
Помощь в получении кредита
Кредиты малому бизнесу
Кредиты онлайн

Вы находитесь на страницах книги Аммосова Ю.П. «Венчурный капитализм: от истоков до современности». Здесь рассматривается история возникновения и развития венчурного капитализма в США и далее во всем мире с 1929 года по 2004 год, его роль в развитии высоких технологий и создании новых быстрорастущих технологических компаний. Особо анализируется венчурная ситуация в России. Alpari

1. Ранний этап (1992–1999 гг.)

Точка отсчета венчурного предпринимательства в России – вопрос непростой. Очевидно, что говорить о каких-то зачатках технологического предпринимательства можно только никак не ранее 1988–89 гг. Хотя в этот период торговля привозными компьютерами была чем-то вроде национального спорта, и на ней было сколочено не одно состояние, этот бизнес был по сути не столько примитивной системной интеграцией, сколько арбитражем на разнице наличных и безналичных курсов рубля (которых в последние годы советской власти одно время было до полудюжины), то есть финансовым, а не технологическим. После того, как окно арбитража закрылось с валютной либерализацией 1992 года, компьютерный бизнес быстро сошел на нет, и в нем остались только те, кто специализировался на компьютерах. Большая часть ныне действующих дистрибуторских и интеграторских фирм России сформировалась не ранее 1994–95 гг.

В этой первой волне, тем не менее, проявились и первые достижения. Лучшим примером может служить компания ПараГраф братьев Степана и Георгия Пачиковых, занимавшаяся разными программными разработками, но наиболее прославившаяся участием в начале 1990-х гг. в разработке распознавания рукописного ввода для первого переносного компьютера Newton. Еще в 1990 г. Пачиковы наладили партнерские отношения с рядом ведущих фирм Силиконовой Долины, а несколько лет спустя часть их активов была приобретена Silicon Graphics. В 1990–1991 гг. Intel и Sun открыли первые операции с использованием российских разработчиков (в НИЯЦ в Саро-ве и Санкт-Петербурге, соответственно), игра «Тетрис» А.Пажитнова распространилась по миру, в Москве (а в дальнейшем и Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Новосибирске) появились первые фирмы, разрабатывавшие оригинальные программные продукты – Арсенал, ABBYY (тогда Bit Software), Spirit, позже – «Лаборатория Касперского».

Уже тогда стало очевидна постсоветская специализация российских ИТ-разработчиков. Первая заметная область – это математически насыщенные алгоритмические задачи, применяемые в таких областях как 3D, распознавание образов и OCR (optical character recognition, или сканирование и оцифровка печатного текста), т.н. нейронные сети, компьютерный поиск, эвристический анализ (например, в антивирусных инструментах). Вторая, менее гламурная область – это «железная электроника» – разработка микросхем и программирование чипов. Первая специализация опиралась на отечественную математическую школу. Отметим, что алгоритмы, применяемые во всех перечисленных областях, очень близки, и фирмы, занимавшиеся распознаванием, часто легко переходили к 3D-продуктам или поисковикам. Эти разработки продавались за рубеж, но в очень ограниченных количествах – иногда в виде услуг и решений (Spirit, ABBYY), реже в виде готовых продуктов (антивирусы «Лаборатории Касперского»), и, как правило, доли рынка в своем сегменте у них были пренебрежимо малы. Вторая специализация выросла на советской же школе схемотехники, но, в отличие от первой, не пользовалась спросом в развитых странах: в основном разработчики микросхем и устройств поставляли их по небольшим заказам в страны Восточной Азии: Японию, Корею и на Тайвань. Некоторые лазерные и оптические технологии через посредство технологических брокеров попали на рынки Европы и Израиля, но чаще всего в качестве технологических компонентов, а не самостоятельных продуктов.

Компьютерный бизнес первого постсоветского десятилетия в основном ориентировался на госструктуры и крупнейшие приватизированные корпорации (которые были основными приобретателями импортной техники и в период позднесоветского компьютерного бума). Невысокий уровень требований, ограниченное число клиентов и нетиражируемость проектов консервировала (и продолжает консервировать) полукустарный характер системной интеграции. Техника и интеграционные решения поставлялись в основном именно для нужд этих категорий потребителей, доля собственных разработок в общем обороте внутреннего рынка была невелика. На всем корпоративном рынке России было всего несколько продуктов отечественного производства, к тому же, в отличие от экспортных разработок, не отличавшихся сложностью. В основном это были сугубо прикладные программы – «1С Бухгалтерия» и другие учетные программы компании «1С», сходного назначения системы документооборота «Парус», «Галактика», юридические базы данных «Гарант» и «Консультант». Потребительский рынок был развит гораздо меньше в силу низкой платежеспособности населения и сопутствовавшего ей высокого уровня пиратства – по самым скромным подсчетам, до 85% копий программ, используемых в России, были приобретены незаконно. Единственное исключение составляла игровая индустрия, к концу 1990-х гг. приспособившаяся выпускать игры приемлемого качества с минимальной себестоимостью, подорвавшей пиратство. В целом, российские инженеры и программисты практически не участвовали в международном разделении технологического труда.

И наконец, последний принципиальный признак этого периода – отсутствие капитала, финансирующего новые технологии. Термин «венчурный» впервые вошел в практику в 1995 г., когда при участии Европейского Банка Реконструкции и Развития были созданы 14 фондов, названных «венчурными». Управление фондами было возложено на зарубежные финансовые институты, которые обеспечивали 10% капитала фондов (исключение составил Quadriga Capital, где пропорция денег ЕБРР была 99 к 1). Долгое время именно эти фонды представляли российский венчурный бизнес, они же были учредителями Российской ассоциации венчурного инвестирования – но к технологиям отношения они не имели: изначально их задачей было содействие социально-экономическому развитию российских регионов. Каждому фонду был выделен свой регион, который он и должен был окормлять (это ограничение действовало до 1999 г., когда оно было упразднено, к немалой радости фондов, находивших не так много подходящих объектов для инвестиций). Многозначность слова «венчурный» привела к тому, что ЕБРР счел возможным использовать его то ли в маркетингово-рекламных целях, то ли сочтя, что создание новых малых фирм в регионах, ранее не ведавших капитализма, генетически близко венчурному бизнесу. На самом деле все эти фонды были классическими примерами фондов прямых инвестиций. Подобное смешение понятия «венчурного инвестирования» с более широким понятием «прямых инвестиций» характерно и для Европы, где венчурные фонды до сих пор еще часто рассматриваются в статистике как частный и несамостоятельный случай прямых инвестиций, а традиционные фонды входят в EVCA.

Фонды ЕБРР, невзирая на название, никак не участвовали в технологическом инвестировании: единственный случай околотехнологических вложений имеется только у питерской «Квадриги» (хотя в 2000 г. некоторые другие фонды также активно вели переговоры с Интернет-компаниями, впрочем, так и не вложившись). Сейчас эти фонды вряд ли станут активными и тем более полными участниками технологического финансирования: многие из них уже полностью инвестированы. Финансовые результаты фондов также далеки от того уровня, которого ждут от венчурных вложений инвесторы: то ли потому, что на них была возложена социально значимая миссия, то ли потому, что фонды были созданы накануне кризиса. Сейчас (почти 10 лет спустя) активы фондов в лучшем случае равны стартовым инвестициям, а кое-где и в минусе. Тем не менее, ЕБРР уверен в том, что фонды в итоге успешно выйдут и покажут приемлемую доходность (не менее 15–20% годовых). Как сообщил автору куратор программы в ЕБРР Андрей Тихомиров, отношение к фондам в ЕБРР менялось по синусоиде, но в конечном итоге в программе банк не раскаивается. Впрочем, ЕБРР, будучи квазипубличным агентством, имеет совсем иные приоритеты и требования по доходности; для частных инвесторов калифорнийских и бостонских венчурных партнерств такая доходность – провал.


Предлагаем Вам:

Автокредит
Микрокредит
Кредитную карту
Потреб. кредит

Яндекс.Метрика
Содержание Далее
Альпари Финансы и кредит Дилинговый центр FX Start